ReadMarzipan

Я чувствовала себя героиней легких и беззаботных авторских фильмов, в которых нет идеи, нет трагедии, нет кульминации. В которых оператор фокусируется на бликах солнца в отражении стекла, люди смеются, много ходят и непременно молодые. И деревья, конечно, зеленые. Мы лежали и смотрели на солнце через огромные лапти листов каштана и пирамиды белых цветов, видели персиковые ирисы и бабушку под радужным зонтом, продающую первые пионы. Гуляли по моей любимой улице в городе, по которой россыпью стоят дома, нетронутые современностью и робко заявляющие о своих годах осыпавшимися 1904. Видели молодых военных, лежащих на траве, и ламу. Катались полдня на трамвае, от конечной до конечной, и пальцы наших рук склеились еще больше от стекающей сладости пломбира. Мы ели сочные бургеры и пили темное пиво, слушали Земфиру и GreenDay, а часом ранее стояли на улице, до нас долетали капли с фонтана, а слух ласкала живая музыка в моей любимой форме- форме джаза. Это у меня от папы, как и любовь к маслинам. Мы смеялись над неразговорчивым кальянщиком и пускали в лицо друг друга облака ароматного дыма, обсуждали неважные вещи и много улыбались. Мы поругались с менеджером Макдональдса, который вместо шоколадного милкшейка налил мне что-то невразумительное, шли ночью домой и много целовались холодными губами. А потом, прям перед сном, выгуливали нашу собаку под звездным, звездным по летнему, небом. Мы ели мир большой ложкой, без хлеба, и просто были молодыми. Не считали, не думали, наслаждались. И это чертовски круто.