Секс уже давно перестал быть чем-то интимным. Девушки не берегут себя
для того единственного, от девственности избавляются как от чего-то
постыдного, а хранить плеву до свадьбы считается занятием в высшей
степени глупым- а вдруг разочаруешь суженого? Мы превратились в
животных, которые бродят в одиночестве и ищут партнера на ночь, чтобы
заглушить тупую боль пустоты хотя бы на время. Интуитивно
ищем тех, с кем захочется не просто потрахаться, а проснуться утром и
захотеть остаться. От вседозволенности и слишком широкого поля поисков
мы пустились во все тяжкие, измеряя расстояние между «просто сексом» и
«занятием любовью» в световых годах.
Этот путь, длиной в космос, ведет нас к идиллии. Он видит ее робкой ланью, послужной список которой вызывает удивление своим минимализмом. Днем она прелестница, а ночью распутница, прыгающая на его члене и кричащая какие-нибудь непристойности. Но вдруг выясняется, что робкие лани хоть и способны любить безгранично, но крайне неопытны в вопросах насущного. И вот он уходит под нелепыми предлогами к гуляющей распутной кошке на помойку. Общество трещит по швам, ценности обесцениваются и эту мозаику невозможно собрать, решить и склеить.
Секс перестал быть чем-то интимным. Мы принимаем, даем, но знаем, что любовь не может измеряться ни сексом, ни страстью. Примером для меня служит один знакомый, рядом с которым я всю сознательную жизнь впадала в сексуальную панику- почему я так хочу человека, который противоречит всем моим стандартам и идеалам? Нет. Анальный страз в попе, хлысты и наручники, латексный костюм и робкое признание о том, что вам нравится, когда на вас мочатся- это не любовь и не близость. По-настоящему интимное действо заключается в совместном сне. Это, считайте, синоним доверия. Мы можем не доверять тем, с кем трахаемся, но мы доверяем тем, кому позволяем спать рядом.
Позволить инородному телу чужака быть с вами рядом, когда вы так трогательно беззащитны? Раскрыть свой поросячий храп? Позволить ему узнать, что по утрам у вас изо рта пахнет мертвыми котятами, на голове вьют гнезда птицы, лицо опухает и превращает вас в китайца- вот это откровение. Позволить другому человеку узнать, что вы не идеальны, разделить самое интимное место в доме,захотеть просыпаться каждое утро вместе и знать, что это взаимно- вот оно, чувство .
Этот путь, длиной в космос, ведет нас к идиллии. Он видит ее робкой ланью, послужной список которой вызывает удивление своим минимализмом. Днем она прелестница, а ночью распутница, прыгающая на его члене и кричащая какие-нибудь непристойности. Но вдруг выясняется, что робкие лани хоть и способны любить безгранично, но крайне неопытны в вопросах насущного. И вот он уходит под нелепыми предлогами к гуляющей распутной кошке на помойку. Общество трещит по швам, ценности обесцениваются и эту мозаику невозможно собрать, решить и склеить.
Секс перестал быть чем-то интимным. Мы принимаем, даем, но знаем, что любовь не может измеряться ни сексом, ни страстью. Примером для меня служит один знакомый, рядом с которым я всю сознательную жизнь впадала в сексуальную панику- почему я так хочу человека, который противоречит всем моим стандартам и идеалам? Нет. Анальный страз в попе, хлысты и наручники, латексный костюм и робкое признание о том, что вам нравится, когда на вас мочатся- это не любовь и не близость. По-настоящему интимное действо заключается в совместном сне. Это, считайте, синоним доверия. Мы можем не доверять тем, с кем трахаемся, но мы доверяем тем, кому позволяем спать рядом.
Позволить инородному телу чужака быть с вами рядом, когда вы так трогательно беззащитны? Раскрыть свой поросячий храп? Позволить ему узнать, что по утрам у вас изо рта пахнет мертвыми котятами, на голове вьют гнезда птицы, лицо опухает и превращает вас в китайца- вот это откровение. Позволить другому человеку узнать, что вы не идеальны, разделить самое интимное место в доме,захотеть просыпаться каждое утро вместе и знать, что это взаимно- вот оно, чувство .
